Интервью директора инновационной компании Promwad:
Роман Пахолков отвечает на вопросы редактора журнала «Электронные компоненты»

– Расскажите, пожалуйста, о Promwad: истории компании, ее численности и структуре.

– Компания основана в 2004 году. Но в реальности ее история началась раньше, еще в 2002 году в процессе разработки новой универсальной измерительной платформы для серии приборов, используемых для измерений волоконно-оптических линиях связи. Вокруг этого амбициозного и сложного проекта собрались практически все белорусские специалисты по системам на кристалле (СнК) и операционной системе Embedded Linux. Прототипы устройства были реализованы еще на StrongARM, одном из первых СнК для мобильных устройств.

По окончании работы над проектом стало понятно, что для продуктовой компании, в стенах которой создавался новый прибор, нерентабельно содержание такого количества инженеров с глубокими специализациями. Потому и было принято решение о создании отдельного независимого бизнеса для разработки сложных электронных устройств на острие технологий.

За 6 лет с момента основания компании в нашей команде собралось около 60 человек, а организационная структура выросла до 8 отделов. Также на нынешнем этапе развития сформировались предпосылки для создания небольшого холдинга, уже сегодня в него входит несколько компаний и представительств в разных точках мира, а также небольшая компания, занимающаяся OEM/ODM-производством электроники [1].

Что касается отделов внутри самой компании Promwad, в первую очередь стоит выделить производственный сектор, т.е. отделы, занимающиеся непосредственно разработкой:

• отдел разработки аппаратуры и электроники;
• отдел системного программирования и разработки пакетов поддержки аппаратных платформ (BSP);
• отдел разработки прикладного ПО;
• отдел промышленного дизайна;
• отдел поставок и контроля производства опытных образцов и установочных партий (развивающаяся структурная единица компании).

Также стоит отметить подразделения непосредственно не связанные с производством, но имеющие огромное значение для развития бизнеса: очень важный и быстрорастущий отдел контроля качества и сертификации, отдел маркетинга и продаж, а также административно-финансовый отдел.

С момента создания и до сегодняшнего дня компания работает исключительно за счет собственных инвестиций. Все эти годы мы реинвестируем большую часть прибыли в собственное развитие, а с прошлого года – в новые подразделения и компании холдинга.

– На наш взгляд компания уникальна – ни в России, ни в Беларуси не существует «чистых» дизайн-центров, занимающихся только заказной разработкой. Известны ли Вам другие достаточно крупные дизайн-центры, подобные Promwad, на рынках электроники в России или Белоруссии? Есть ли у Promwad конкуренция со стороны компаний стран СНГ?

– Быть «чистым» дизайн-центром непросто, тем более работая на рынке свободной конкуренции. Сегодня в России существуют подобные компании и небольшие группы разработчиков, но первые чаще всего попадают в зависимость от крупных государственных или государственно-частных компаний, а вторые перебиваются мелкими и средними проектами. Нужно понимать, что для активной работы в таком направлении требуется жесткая воля и уверенность в своих силах.

Второй фактор, освобождающий нас от конкуренции – это наша специализация на продуктах для серийного производства. В основном в сфере мультимедиа.

– Считаете ли Вы модель бизнеса Promwad в условиях России и Белоруссии перспективной, или это временная, вынужденная форма ведения дел? Как и за счет чего выжить независимому дизайн-центру? Не станет ли рано или поздно такая компания фактически подразделением одного или нескольких крупных заказчиков?

– Я глубоко убежден, что такая бизнес-модель перспективна, а в российских реалиях тем более. Компания Promwad дорожит своей репутацией контрактного разработчика, предоставляющего услуги разработки на заказ и не претендующего на интеллектуальное владение продуктом или его частью.

Во-первых, такой подход позволяет участвовать в проектах на острие технологий, обогащая знания наших инженеров, позволяя им впитывать мировой опыт. Во-вторых, изначально поставив себя в позицию независимой компании, которая может рассчитывать только на собственные силы, мы построили эффективные бизнес-процессы, отобрали лучших специалистов и заставили такой бизнес быть рентабельным только за счет разработок. В-третьих, в условиях дефицита в России квалифицированных инженеров наши услуги при должном уровне сервиса постоянно растут в цене, это объективная реальность на сегодняшний день.

В компании Promwad всегда существовала четкая стратегия развития, следуя которой мы смогли выжить и стать полноценным развивающимся дизайн-центром. Ключевыми моментами этой стратегии являются следующие компоненты:

1. Нашей технической специализацией является проектирование аппаратуры на базе современных микропроцессоров и систем-на-кристалле (СнК), преимущественно с применением ОС Embedded Linux в качестве программной платформы и стремление заниматься средними и крупными проектами именно в этих сферах знаний.
2. Ориентация компании на привлечение лучших инженерных кадров и их постоянное развитие.
3. Наша клиентоориентированность и стремление к кооперации, не смотря на регулярные неудачи в этом процессе.

Действительно последний сценарий, прозвучавший в вашем вопросе (о риске стать подразделением одного или нескольких крупных заказчиков), имеет место. На российском рынке есть подобные примеры. Однако с первого дня основания нашей компании мы работаем над диверсификацией бизнес-портфеля. Имея на сегодня 6–8 стабильных крупных заказчиков или проектов, мы не отказываемся от участия в стартапах и продолжаем диверсифицировать наш пул заказов. Например, сейчас в компании выполняется параллельно более 15 проектов. Такой формат работы нам нужен не только для сохранения независимости, но и для поддержания равномерной загрузки узко специализирующихся инженеров.

– Насколько распространены независимые дизайн центры (дизайн-центры, входящие в состав крупных компаний не в счет) на мировом рынке? Если можно, приведите статистические данные: число таких компаний, их годовой оборот и т.д.

– Мы постоянно проводим мониторинг российского, европейского и американского рынков контрактных разработчиков. А в последнее время начали интересоваться состоянием дел в юго-восточном регионе. Да, на мировом рынке работает множество дизайн-центров. Но немногие из них можно назвать независимыми. Так, часть из них работает исключительно над проектами немецких и французских автомобилестроителей, что означает их зависимость от заказчиков. Другие компании подчинены цепочкам экосистем, создаваемых чип-вендорами. Третьи – вынесены как отдельные подразделения крупных продуктовых компаний, но лишь для упрощения контроля расходов на НИОКР. Также существуют дизайн-центры, занимающиеся разработкой решений для спец. применений в телекоме, автоматизации или военной технике. Безусловно, работа на таких закрытых рынках не свидетельствует об их независимости. Что касается юго-восточного региона, то наш первичный обзор говорит о том, что местные дизайн-центры зависят или интегрированы с OEM/ODM-производителями.

В итоге можно утверждать, что независимых дизайн-центров, разрабатывающих продукт под ключ, в мире не так много. Если рассматривать прямых конкурентов компании Promwad (независимые дизайн-центры, которые работают на свободном рынке и успешно создают потребительскую электронику), то их всего 10–20 компаний. Для примера можно выделить Indesign, LLC (США), или Longcheer Holdings Ltd. и UMEOX Mobile Ltd. (китайские компании, сфокусированные на разработке и производстве смартфонов).

Если говорить о финансовых показателях и годовом обороте, то они, как правило, не высоки, т.к. независимые компании монетизируют исключительно свои услуги и не оперируют материальными активами. Их оборот обычно составляет несколько миллионов долларов в год.

– Как Promwad ищет заказчиков, или в настоящее время уже заказчики ищут Promwad? Расскажите, каким образом, за счет чего компания завоевала место под солнцем.

– В первую очередь компания Promwad завоевала определенные позиции на рынке, т.к. мы никогда не произносим слов «место под солнцем», «госзаказ», «заказчики нас ищут». Это не позволяет нам расслабляться. Мы находимся в постоянном поиске новых ниш для наших услуг в сфере заработки серийной продукции, развиваем глубину сервиса и стараемся предоставить клиенту понятный набор услуг, где на входе – его идея и концепция, а на выходе – не просто разработка, а успешный серийно производимый продукт или линейка продукции плюс поддержка на всех этапах жизненного цикла.

Наше стремление к кооперации, реализуемое в России с большим трудом, тоже приносит свои плоды. К примеру, с российским представительством STMicroelectronics мы предоставляем редкую для отечественного рынка услугу разработки приставок (STB) для цифрового ТВ под ключ. И наш партнер, компания с мировым именем, продвигает Promwad в этой сфере. Другой пример сотрудничества: компания MT System, поставщик компонентов, заинтересованная в продвижении процессоров Samsung, увидела в нас надежного партнера, умеющего создавать продукты на этих СнК. Нужно отметить, что еще задолго до этого партнерства наши специалисты работали с процессорами Samsung, т.к. по параметрам цены и качества они лучшие в своем классе.

На сегодня также можно говорить о развивающихся партнерствах Promwad с европейскими представителями таких известных компаний как Analog Devices, Fujitsu, Marvell и другие. Это еще один трудный путь на рынок, но он уже приносит нам определеннее результаты.

Несмотря на эти партнерства и работу в области продвижения определенных чипов, наши инженеры всегда выбирают оптимальное решение с точки зрения себестоимости и эффективности применяемого решения. И если завтра у иного чип-вендора появится новая достойная СнК, мы ее используем в своих разработках. Также стоит учесть, что с каждым из этих чип-вендоров мы работаем в определенных сегментах, где их решение действительно выгодно.

Наш отдел маркетинга и продаж не стоит на месте, а находится в постоянном поиске новых стратегических ниш, где могут быть востребованы наши услуги и стимулирует продажи именно в найденных точках роста. К примеру, в России такой точкой является абонентское оборудование для цифрового ТВ, но, поверьте, прорабатывать эту тему мы стали гораздо раньше, чем начали оказывать услуги в этой области.

– Компания занимается всеми аспектами разработки: софт, железо, разработка КД, корпусов и топологии печатных плат, проведение испытаний и т.д. Все работы делаются силами штатных сотрудников или Promwad прибегает к аутсорсингу? Работаете ли вы с фрилансерами, Ваше отношение к ним?

– Действительно, в 2004–2005 годах мы прибегали к услугам удаленных разработчиков, т.к. некоторые задачи требовали углубленной специализации, а содержать таких сотрудников в штате мы не могли. Но вот уже более 4-х лет мы не прибегаем к услугам внештатных специалистов, и все работы, связанные с разработкой электроники, выполняются штатными сотрудниками Promwad на полной занятости. Только такой подход позволяет получать гарантированные результаты по срокам исполнения и качеству проектов.

Своим начинающим коллегам, стремящимся к построению подобных компаний, я бы посоветовал никогда не надеяться на услуги фрилансеров в области основной деятельности, их работа не поддается измерению и не имеет гарантированного результата.

В то же время я хочу отметить, что при решении сложных инженерных, технических и алгоритмических задач мы прибегаем к использованию внешних консультантов, экспертов в узких областях. Но непосредственная реализация задач по проектированию выполняется штатными инженерами. Благо на сегодняшний день у нас в коллективе присутствует более 10 различных инженерных специализаций.

– Promwad предлагает разнообразные схемы сотрудничества, что очень удобно для заказчиков, но всегда ли это удобно Вам? Например, «выделенная команда» – в этом случае члены команды фактически «выпадают из жизни» Promwad. То же относится и к другим формам сотрудничества. Это экономически выгодно или «жизнь заставила»?

– Каждый последующий вопрос мне нравится больше предыдущего, т.к. показывает Вашу осведомленность. Спасибо, что провели такую серьезную предварительную работу.

Указанный Вами недостаток формата «выделенная команда» действительно имеет место. Поэтому мы крайне редко и осторожно используем такую схему. Бывает, что инженеры и программисты не просто временно «выпадают» из коллектива, а используются заказчиком не по своей прямой специализации. А это ведет к демотивации специалистов и потере лояльности к компании, что плохо отражается на нашей корпоративной культуре, нацеленной на результат. Такая схема также противоречит стремлению Promwad к хорошей диверсификации портфеля заказов.

Сегодня по такой модели мы сотрудничаем с единственным заказчиком, с которым совместными усилиями создаем современные мультимедийные продукты для немецкого автопрома. Это вынужденная мера, в данном случае мы работаем в формате «выделенная команда», т.к. это единственная возможность для получения уникального опыта в данной нише. Мы надеемся, что эти знания в скором времени пригодятся и в России. Все же наиболее распространенными схемами сотрудничества с Promwad является разработка продукта под ключ с фиксированной ценой либо модель с оплатой по фактическим трудозатратам.

По проектоориентированной модели с фиксированной ценой мы чаще всего работаем на этапе разработки продукта и создания опытного образца с ограниченным функционалом, который заранее определен совместно с заказчиком в ТЗ и спецификациях. Последующие этапы жизненного цикла изделия (доработка и тестирование ПО, подготовка установочной партии и написание ПО для функционального тестирования, оптимизация изделия по цене и технологичности для конкретного серийного производства, сопровождение серийно выпускаемых изделий или модельного ряда) мы чаще всего выполняем по схеме оплаты фактических трудозатрат, но в рамках определенных заказчиком бюджетов.

Как правило, с клиентом становится работать значительно легче после того, как он получит коммерческую выгоду от нашей разработки. Это заставляет нас постоянно работать над серьезным риск-менеджментом проектов, уменьшением сроков выполнения этапов проектирования и улучшением качества услуг. Такой показатель нашего клиента как time-to-market (время выхода на рынок с новым продуктом) является ключевым и для нашего бизнеса, мы заинтересованы в его сокращении.

Если далее развивать тему построения моделей сотрудничества, можно отметить, что часто нам предлагают схемы с отчислениями за продажи продукта, но мы крайне редко видим в них целесообразность, особенно на российском рынке ввиду его недостаточной цивилизованности.

– Компания занимается системным программным обеспечением. Какому ПО отдается предпочтение: коммерческому или свободно распространяемому и почему? В каких случаях какое ПО предпочтительнее?

– Я уже упоминал в истории создания компании, что мы отдаем предпочтение свободно распространяемому ПО. Но тут важно отметить его особенность, мои коллеги уже не раз на конференциях развеивали миф о том, что свободно распространяемое ПО означает «бесплатно» и «отсутствие лицензий». В реальности во многих проектах затраты при использовании кода open source могут в разы превысить аналогичную разработку на коммерческой программной платформе, что увеличит стоимость всего проекта. Эту тонкую грань нужно ощущать на старте разработки. Есть и общемировые тренды, свидетельствующие о том, что в сетевых устройствах, например, превалирует свободное ПО, а в мобильных по прежнему серьезное место по праву занимает закрытое лицензионное программное обеспечение.

В силу того, что наша специализация с момента основания компании была направлена на open source, наша прикладная специализация на мультимедийной электронике – это закономерность, т.к. именно в этой нише превалирует свободное ПО.

Помимо обозначенной скрытой стоимости при разработке также могут проявиться дополнительные аспекты. К примеру, патент, не дающий право на использование, казалось бы, свободно распространяемого компонента. Или GPL-лицензия, диктующая свободное распространение кода, который имеет ноу-хау, и, как следствие, отказ от GPL и его переписывание. Также стоит учесть необходимость использования лицензионных компонент. К примеру, в своей новой разработке в качестве ключевого компонента платформы Вы выбираете микропроцессор, который не имеет реализации шифрования мультимедийного контента DRM. Следовательно, Вам придется самостоятельно реализовать процедуру шифрования, и, возможно, заплатить держателю лицензии еще большую сумму, чем в случае использования программной платформы целиком. Все эти риски должны быть выявлены в начале проекта, их поиск ведется многими специалистами, безошибочное решение принять не так уж легко, но квалификация наших проект-менеджеров на сегодняшний день позволяет делать это эффективно.

– Вы предлагаете услуги по разработке КД и размещению разработанных компанией изделий на производстве. Вы сами выбираете производство или готовы разместить разработанные изделия на любом заводе-изготовителе, указанным заказчиком?

– Очень объемный вопрос, на эту тему можно провести лекцию или семинар, который будет создаваться при участии многих специалистов нашей компании. Я ограничусь лишь ключевыми рецептами. Как правило, если наш клиент является производителем собственной продукции, то на этапе постановки изделия на производство мы работаем по его стандартной модели. Это может быть собственное производство заказчика, если оно обладает необходимыми технологическими возможностями. Но наши зарубежные клиенты чаще пользуются услугами проверенных контрактных производителей в юго-восточном регионе, с которыми они работают уже много лет и которые расположены преимущественно в Тайване, Южной Корее и континентальном Китае. В таком случае мы адаптируем конструкторскую документацию для размещения производства на нужном заводе-изготовителе. В эту работу входит оптимизация bill of material (ведомости материалов), изменение компонентной базы (подбор более удобных для поставок в нужный регион компонентов), адаптация печатной платы под технологические нормы производства, подготовка функциональных тестов. Это очень важный этап, но с такими заказчиками он проходит предсказуемо.

Другой крайний тип заказчиков – это старт-апы, которые не только не наладили партнерских связей с производителями, но вообще не имеют опыта производства. Среди них бывают клиенты, которые и вовсе не работали в сфере электроники. В таких случаях большая часть ответственности по выбору производителя ложится на Promwad. И для того, чтобы оказывать этот вид услуг с большей эффективностью мы создали бизнес-единицу, которая является ОEM/ODM-производителем без собственного производства. Сейчас в этой небольшой компании трудится несколько специалистов, которые не только нарабатывают контакты в Юго-Восточной Азии, но проводят постоянный мониторинг местного производства.

С точки зрения цикла разработки продукта важно понимать, что нельзя заниматься оптимизацией производства на первом этапе разработки, это даже вредно для конечного результата. Итерации разработки и подготовки к производству нового изделия должны быть жестко разделены.

– Среди услуг по организации серийного производства приведены: контроль за соблюдением технологического процесса; оптимизация производства с целью сокращения издержек и т.д. Подобные услуги предполагают очень серьезное вмешательство в деятельность производителя и далеко не каждая компания-производитель допустит подобное вмешательство. Каким образом Promwad действует в этом случае, отказывается от выполнения подобных услуг?

– Ранее я уже частично ответил на этот вопрос. Тут нужно отметить, что произведенное электронное изделие проверяется при помощи 4-х основных видов тестирования:

1. визуальный контроль (проверка правильности расстановки компонентов на плате);
2. оптический и рентген-контроль;
3. внутрисхемное тестирование;
4. функциональное тестирование готового изделия.

В действительности на первые два вида тестирования мы можем влиять лишь в рамках контрактных обязательств. Но два последних пункта Promwad может взять под свой контроль. Так, мы разрабатываем программы для внутрисхемного тестирования (чаще всего по технологии JTAG), т.к. большинство создаваемых нами устройств основано на СнК, это вполне реализуемо. И наконец, самый главный этап, который позволяет нашим клиентам контролировать качество производства – функциональное тестирование. На практике оно выглядит следующим образом: при сходе устройства с конвейера оператор запускает на нем специальное программное обеспечение (производитель предварительно прошивает его в прибор на стадии производства). Это ПО тестирует все жизненно важные функциональные модули устройства: интерфейсы ввода-вывода, периферийные модули микропроцессора, память и дополнительные микросхемы.

Мы обязываем производителя вкладывать паспорт проверки изделия, проводимой с помощью программного обеспечения для функционального тестирования. Если произойдет обман, он легко вскроется, т.к. наше ПО сохраняет результаты тестов в энергонезависимой памяти и данные о несоответствии будут легко обнаружены заказчиком.

– Какая серийность производства разработанных компанией изделий? Если можно, приведите несколько примеров.

– Года 2–3 назад мы озвучили слоган «разработка электроники для серийного производства», т.к. поняли, что только при массовом производстве стоимость наших услуг может быть адекватной для наших заказчиков, и мы действительно сможем построить серьезный бизнес в сфере контрактной разработки.

С тех пор мы сделали много шагов по созданию новых серийных изделий. И только сегодня мы начинаем получать результаты выбранной цели. Так, в этом году в Канаде наш клиент выходит на десятки тысяч инсталляций коммерческого продукта, созданного для воспроизведения лицензионной музыки в развлекательных учреждениях (барах, клубах и ресторанах). Весь рынок этих устройств оценивается клиентом в 280 тыс. изделий. Помимо этого мы создали целую линейку продуктов, последний из которых – одноканальный мультимедийный проигрыватель, подобен устройству от компании Apple. Наш заказчик планирует распространять его через розничные сети продаж в Северной Америке. Это дает надежду на то, что через 1,5–2 года мы сможем похвастаться проектом с миллионной серией.

В последнее время у нас появились хорошие тенденции и в России, в основном в сфере абонентского оборудования для цифрового ТВ. Так, один из наших клиентов планирует выйти на несколько десятков тысяч изделий с решением DVB-T SD, а возможно и на несколько сотен тысяч. Другой заказчик с подобными объемами производства планирует выпускать устройства для IPTV. В скором будущем в сотрудничестве с еще одним нашим клиентом мы планируем запустить в производство новое мобильное устройство.

Подчеркиваю, важно поставить цель и идти к ней. Вот уже третий год мы идем в этом направлении, постепенно углубляем сервисы и двигаемся к серьезному серийному производству. Это весьма трудоемкий процесс, мы не смогли бы его реализовать без понимания бизнеса наших заказчиков.

– Что такое: «гарантийное обслуживание заказных разработок»? Устранение ошибок разработки, обнаружившихся во время выпуска серийного изделия? Кто и за чей счет в таком случае устраняет ошибки в готовых изделиях?

– Эта услуга зависит от выбранной модели сотрудничества. Как мы уже говорили, все, что касается аппаратной части, конструкции и дизайна изделия, мы чаще всего разрабатываем под ключ по фиксированной стоимости. Соответственно на нас ложатся и риски, связанные с допущенными ошибками. Что касается функционального наполнения устройства, которое чаще всего зависит от программного обеспечения, тут нет предела совершенству. Такое развитие изделия выполняется за счет дополнительных средств клиента. На самом деле при выходе на коммерческую эксплуатацию финансирование такой поддержки и развития не вызывает особых затруднений у наших заказчиков.

– Как Вы считаете экономический кризис на руку российским и белорусским компаниям, работающим на рынке электроники?

– Мировой экономический кризис внес свои коррективы в развитие отрасли электроники и в России, и в Беларуси. Во-первых, произошел огромный спад в таких рыночных сегментах как автоэлектроника и др., только сейчас они начинают «оживать». Во-вторых, многие компании приостановили свои проекты по разработке новой продукции.

Однако в это же время сложившаяся ситуация на рынке стала источником роста для ряда компаний. Так, разработчики и дизайн-центры электроники получили возможность интегрироваться в мировой рынок благодаря возникшему спросу со стороны зарубежных компаний. Многие предприятия в Западной Европе сократили штат разработчиков или даже закрыли свои центры разработок. В сложившихся условиях им было гораздо выгоднее отказаться от содержания собственных подразделений и разместить заказы у сторонних компаний в Восточной Европе, в том числе и в России.

Некоторые компании не упустили возможности по развитию российских проектов. В то время как одни руководители придерживались поведенческой стратегии «затаится и выжидать», другие – активно урезали свои расходы в неэффективных сферах бизнеса и инвестировали высвобожденные средства в создание новой продукции. Особую актуальность в условиях кризиса приобрели системы безопасности, цифровое телевидение, ЖКХ, биометрия, медицинская электроника, устройства спутниковой навигации на основе системы ГЛОНАСС и т.д. Именно эти направления сейчас являются ключевыми для отрасли, они формируют платежеспособный спрос, обеспечивают оборачиваемость капитала и гарантируют развитие бизнеса предприятий в России.

– Часто можно услышать слова «российская электроника», но никто не говорит о, например, «японской электронике» и т.д. Какой смысл Вы вкладываете в эти слова? Кто в сегодняшней электронике «российский (белорусский) производитель»? Дайте, пожалуйста, свое понимание этих терминов. Например, завод по сборке телевизоров «Самсунг» – это российский производитель?

– Говоря о российской электронике, я подразумеваю в первую очередь электронные продукты, интеллектуальное право на которые принадлежит нашим компаниям, в договорах с нашими клиентами это трактуется как «исключительное имущественное право на предмет разработки, т.е. конструкторскую документацию, исходные коды и т.д.». Это крайне важно, т.к. сегодня в большинстве случаев мы видим на прилавках магазинов и используем в жизни электронную продукцию, которая принадлежит европейцам, американцам, японцам, корейцам, китайцам, но никак не русским. Как собственно и в случае с телевизором «Самсунг», который вы упомянули в своем вопросе. Более того, он еще и собран из крупноузловых элементов, произведенных за пределами России, т.е. нашей добавленной стоимости в этом товаре практически нет.

Не важно, какая доля интеллектуальной собственности в товаре будет принадлежать нам, надо начинать с малого и стремится к большему. Совершенно очевидно, что элементная база или последние технологии на сегодняшний день не являются нашими. Но, в то же время, мы способны разработать конкурентоспособный в мире электронный продукт на элементной базе ведущих мировых производителей, российские дизайн-центры микроэлектроники (fabless) готовы разработать специализированные СнК и при хороших объемах получить конкурентоспособную цену, российские программисты разрабатывают надежный софт – это все и вносит наш вклад в понятие российской электроники. Однако пока зачастую это делается на западном капитале и соответственно в итоге не принадлежит нам – это уже не российская электроника. Русский капитал должен работать для создания российской электронной продукции, а где она будет производиться, это не важно на данном этапе развития национальной электроники. Нам необходимо сосредоточить интеллектуальный капитал внутри страны, и эта задача должна стать целью для всех игроков отрасли. К сожалению, мне часто приходится читать пресс-релизы о том, как МТС выпускает свой телефон или концерн «Ситроникс» анонсирует очередное изделии для датакома, но все это не просто ODM-продукты китайских производителей, а еще и 100% разработки азиатских инженеров. Обидно, что российский капитал участвует лишь в этапе перепродажи, а не присутствует в самом процессе разработки.

Надеюсь, что слова о создании инновационной среды, Сколково и т.п., которые сейчас звучат из уст российских чиновников, пойдут на пользу, и эти проекты не станут очередным витком в никуда. Важно, чтобы российский капитал владел разработками и продукт создавался российскими инженерами у себя на Родине, конечно же с привлечением международных экспертов и специалистов, без этого никуда. Но важно четко понимать, что до 50% стоимости товара, а иногда и более, содержится в интеллектуальной собственности, а не в производстве. И в заводы по производству микросхем нужно вкладывать не сейчас, а на определенном этапе стратегического цикла, когда будет создана соответствующая интеллектуальная база. Именно в выполнении тактического плана – создании российского интеллектуального капитала в отрасли электроники – важнейшую роль могут сыграть малые и средние предприятия и, конечно же, инвесторы, разделяющие подобную философию.

– Как Вы считаете, насколько эффективны меры государства по развитию российского и белорусского рынков электроники? Возможно ли улучшить положение дел за счет частных, а не государственных инвестиций?

– Я скептически отношусь к государственным инвестициям или инвестициям крупных компаний. Например, как уже упоминалось мною, я не слышал, чтобы компания «Ситорникс» сделала полный цикл разработки. На практике в разработку электроники вкладывают не крупные, а средние компании, которые стремятся к развитию и горизонтальной диверсификации. Для них кризис не помеха, они и сейчас успешно работают на постсоветском пространстве.

К сожалению, на сегодняшний день крупные госинвестиции часто попадают не по назначению, их получают компании, у которых есть лобби, но вот эффективность труда сотрудников оставляет желать лучшего. Я не думаю, что в ближайшее время что-то изменится в этом вопросе, в том числе и для крупных частных инвесторов, т.к. они сейчас работают там же, где и госинвестиции. Надеюсь, что мода на «инновации», внедряемая в России госчиновниками, принесет свои результаты в 2–3-летнем периоде, и в итоге в электронике появится более-менее серьезный частный капитал.

Малые и средние компании, которые верят в российскую электронику, инвестируют уже сейчас, но это крайне слабые вливания, их едва хватает просто для выживания инженеров.

– Можно ли в относительных единицах примерно оценить, какую долю оборота компания тратит на исследовательские работы, результаты которых пригодятся через 2-3 года и даже более?

– Сегодня от 20 до 30% своего оборота мы тратим на исследовательские работы. Это и разработка собственных референс-дизайнов [2], и освоение новых микропроцессоров, и просто изучение перспективных технологий. В прошлом году этот показатель был ниже и находился на уровне 10%, что немного замедлило развитие компании, но на то были объективные экономические причины, они никого не обошли стороной.

– Сейчас только ленивый не жалуется на отсутствие кадров. Как компания решает эти проблемы?

– Действительно, это не только проблема, но одновременно и задача, которую мы должны решать уже сегодня. А не надеяться на то, что этот вопрос кто-то решит за нас, тем более государство. Мы оцениваем внутренний рынок труда в Беларуси в 200 квалифицированных инженеров в области встраиваемых систем, причем эта оценка произведена с учетом специалистов и в сфере разработки электроники, и в сфере программирования. С учетом посредственных инженеров эта цифра вырастет до 1000.

Естественно, при таком дефиците кадров проблему нужно решать разносторонними методами. В первую очередь, мы делаем ставку на развивающихся инженеров, которые проработали от 3 до 5 лет в отрасли ВПК или других специфических нишах. Мы перехватываем таких специалистов именно на этапе зрелости, а затем обучаем специфике работы в нашей компании. Как правило, если инженер задержался в госсекторе более 5 лет, он нам уже не интересен.

Во вторую очередь, мы привлекаем внимание инженеров, которые по различным причинам возвращаются к нам из-за рубежа. Как правило, это инженеры, которые проработали в Южной Корее, США, Канаде или ЕС. Часто в транснациональных корпорациях. Именно эти люди обучены той инженерной школе, которая необходима Promwad, и потому легко вживаются в коллектив. Этой школы не было в СССР, особенность западной школы заключается в том, что инженеры обладают достаточно узкой специализацией, высокой эффективностью труда и при принятии важных решений тонко чувствуют грань между стоимостью и качеством применяемых технологий.

В-третьих, мы привлекаем внимание развивающихся специалистов, которые «выросли» из своих компаний, тех, кто хочет работать с последними технологиями, но не имеет у себя на работе такой возможности. Как правило, у таких инженеров есть два пути: уехать за рубеж либо прийти к нам в Promwad. Мы делаем все, чтобы эти специалисты оставались здесь и работали на проектах мирового уровня. Так, в прошлом году мы инициировали и провели Форум разработчиков цифровой электроники (DEDF’09), который в значительной мере отличался от других аналогичных мероприятий тем, что имел практическую направленность. Участники форума успешно делились знаниями на примере разработанных продуктов и решений. Итог – увеличение лояльности к Promwad в инженерной среде. Мы обязательно продолжим поддержку этого форума и в этом году надеемся провести его в Москве.

Четвертый рецепт решения кадровой проблемы – обучение студентов и выпускников ВУЗов (в погоне за готовыми специалистами нельзя забывать и про молодые таланты). Мы сотрудничаем с факультетом радиофизики и электроники Белорусского государственного университета, помогаем проходить практику самым талантливым студентам (начиная с 3 курса и заканчивая преддипломной практикой выпускников). Это очень важная работа, т.к. сегодня высшая школа, увы, имеет большой разрыв с реальными технологиями. Хотелось бы, чтобы другие компании относились к этой задаче так же, как мы. В Беларуси есть много подобных позитивных примеров, особенно в сфере программирования. Насколько я знаю, в России крупные международные компании также практикуют этот подход.

– Есть ли планы развития Promwad на несколько лет вперед?

– Да, такие планы существуют. Я уже говорил, как важно иметь стратегию развития компании. Сейчас мы смотрим вперед не только на 2–3 года, но также думаем о том, как может трансформироваться наша группа компаний в 5–10-летнем цикле. В ближайшее время мы нацелены масштабировать компанию до 60–80 инженеров на полной занятости, это позволит нам стать одним из крупнейших независимых дизайн-центров в Европе. При таком росте неизбежно возникнет такой важный вопрос, как обеспечение качества проводимых работ и их сертификация по международным стандартам. Мы активно работаем над этим задачами уже сегодня.

Если говорить о 2–3-летнем цикле, то мы сконцентрируемся на дальнейшей диверсификации бизнес-портфеля и будем работать над появлением в пуле наших заказов известных транснациональных корпораций. Так, за последние 2 года мы уже прошли несколько аудитов зарубежных компаний – известных мировых брендов.

Если же говорить о нашей стратегии на ближайшие 5 лет и о горизонтальном развитии компании Promwad, то мы не изменим выбранному направлению контрактного разработчика, а лишь постараемся укрепить его распределенной по миру сетью офисов. Уже сейчас мы имеем торговые представительства в Скандинавии, Канаде, Великобритании и полноценный офис в России. Но наша цель – это не создание агентской сети продаж, а развитие подразделений в разных странах мира, которые будут специализироваться на определенных этапах или технологиях разработки и производства электроники. Например, в юго-восточном регионе логично разместить небольшую группу разработчиков, которые смогут готовить устройства к размещению производства и заниматься вопросами контроля качества. В одну из стран Восточной Европы логично перенести центр компетенции в нише автомобильной электроники. Также есть идеи по развитию офисов в России и Канаде, где сосредоточено большое количество русских инженеров. Это вовсе не означает, что Promwad не будет работать с местными инженерами, но в первую очередь нам хочется поддержать российских инженеров, которые разъехались по всему миру, и преобразовать их высокий потенциал в реальные коммерческие внедрения.

Если говорить о росте Promwad в вертикальном направлении, тут нужно отметить развитие холдинга и наших брендов. Тут мы оценим ситуацию в рамках 10-летнего цикла. В первую очередь должна заработать наша идея с российским OEM/ODM-производителем, для которого мы создали отдельную компанию. Примерно через 5 лет, в течение которых она планирует выйти не только на российские, но и мировые рынки, мы надеемся выделить отдельную нишу для уникального товара (скорее всего, это будет мультимедийное решение). Именно на этом этапе можно будет подумать о создании бренда для этой группы товаров и его раскрутке на соответствующих рынках.

В заключении хотелось бы отметить, что мы разделяем разработку, производство и бренды на отдельные бизнесы. Так, компания Promwad всегда будет заниматься контрактной разработкой на острие технологий. Мы надеемся, что наши клиенты всегда будут довольны качеством наших услуг, получая свои дивиденды от продажи успешных продуктов, а мы сможем сохранить свою репутацию контрактного разработчика. Этот тот фундамент, который позволяет нам оценивать будущее электронной индустрии свежим взглядом.

Спасибо, Леонид, за Ваши интересные вопросы и предоставленную возможность поделиться своими мыслями не только на тему работы компании Promwad, но и касательно развития национальной электроники в целом.

[1] OEM-компания (Original Equipment Manufacturer) занимается производством оборудования, которое поставляется заказчику для последующей его перепродажи под своей торговой маркой. ODM-компания (Original Design Manufacturer) оказывает услуги по производству электронных изделий собственной разработки, но под торговой маркой заказчика.

[2] Референс-дизайн — технический проект системы (в данном случае электронного устройства), разработанный специализированной компанией для копирования и постановки на промышленное производство. Он содержит основные элементы системы, которые могут быть дополнены или изменены самими разработчиками либо третьими лицами.